Класковский: «Колесникову троллят словечком «невероятные», но 2026-й действительно может стать невероятным»

Мария Колесникова, одна из героинь народного восстания 2020 года, после выхода из тюрьмы накликала на себя шквал критики призывом к Европе вступить в диалог с Александром Лукашенко. Иные стали ее откровенно хейтить.

Виктор Бабарико, также освобожденный в декабре прошлого года, пока держит паузу. Захочет ли он, как его сподвижница Колесникова, вернуться в политику, рискуя также попасть под раздачу?

«Машенька, или вернитесь на луну, или не учите жить»

Колесникова и Бабарико уже на второй день после вывоза в Украину успели вызвать скандальный резонанс, когда на пресс-конференции в Чернигове избежали слов в поддержку украинцев в их противостоянии империи.

Колесникова, например, сказала: «Я глубоко разделяю потери Украины, потери России», чем поставила на одну доску агрессора и жертву.

Правда, днем позже они чуть-чуть «исправились» в беседе по видеосвязи с Владимиром Зеленским.

Но критики продолжали припоминать Бабарико его уход от вопроса «чей Крым?» во время избирательной кампании 2020 года. И полоскать его за многолетнюю связь с «Газпромом»: мол, понятно, чей это игрок.

Потом в интервью Financial Times Колесникова высказала мнение, что Европа своей нынешней политикой, направленной на изоляцию Беларуси, рискует подтолкнуть ее к России. Она заявила, что «как человек с европейским менталитетом» не понимает, почему Европа не начала переговоры с Лукашенко раньше, чем США. А также подчеркнула, что из политики не уходит.

Затем эта яркая фигура 2020 года, призывавшая тогда «долбить режим», дала большое интервью другой бывшей политзаключенной — журналистке Марине Золотовой. В нем прозвучал тезис о «возвращении к нормальности».

— Это постепенное уменьшение давления на общество и бизнес, вывод страны из изоляции. Речь идет о прекращении задержаний, приостановке действия репрессивных законов, о том, чтобы люди могли свободно читать новости, путешествовать, вести бизнес и развивать гражданские инициативы, спокойно возвращаться в страну, получать документы за границей, — пояснила Колесникова.

Эта же мысль фигурирует и в ее свежем интервью Die Zeit.

Политические предложения Колесниковой породили бурю эмоций в кругах противников режима. Прилетело и от некоторых бывших узников. Александр Федута высказался особенно язвительно: «Машенька, или вернитесь на луну, или не учите жить тех, кто, подобно европейцам, устал набивать шишки от очередного «наступления на грабли».

Негодующие заявляют, что никакой нормальности при Лукашенко никогда не было. Лидеров оппозиции, в частности Павла Латушко, смущает то, что в предложенном варианте диалога не упоминаются демократические силы.

Бабарико наверняка следит за этими страстями и не торопится излагать свое актуальное политическое кредо. Правда, его страница в фейсбуке ожила, но свежих политических заявлений там нет.

Впрочем, то, что он по-беларуски ответил постфактум на вопросы недавно умершего блогера Никиты Мелкозерова (в ответах — общие слова о вере в людей и Беларусь), можно считать и политическим ходом. Ведь хейтеры костят Бабарико за недостаток беларускости, подозревают в нем агента Москвы.

Время «розовых пони» кончилось?

Таким образом, Бабарико, феноменально набравший популярность в 2020-м, когда бросил перчатку Лукашенко, и Колесникова — яркое лицо команды экс-банкира — попали после тюрьмы в новую и отнюдь не комфортную для них реальность.

Нет, в плане бытового комфорта пригласившая их Германия наверняка не ударит в грязь лицом (правда, тамошний банк заблокировал счет Колесниковой, но это наверняка утрясут).

А вот в плане политическом этих кумиров протестной публики 2020 года (состоявшей в значительной мере из таких же политических неофитов) пять лет спустя встретила в эмиграции (внутри страны дискутировать о политике в принципе опасно) довольно агрессивная среда.

Что, впрочем, объяснимо: даже многие из тех, кого ветераны борьбы называли розовыми пони, за это время повзрослели, избавились от наивных иллюзий. И в целом в числе тех, кто был вынужден спасаться за границей от преследования, терять статус, имущество и прежние связи с близкими, по понятным причинам велика доля радикально настроенной публики: сносить режим — и никаких гвоздей. А кто-то просто ожесточился.

Колесникова в своих интервью отмечает, как ее поразил по выходе из тюрьмы уровень ненависти: «Сейчас, если ты не занимаешь позицию одной из сторон, тебя начинают автоматически ненавидеть».

Действительно, критика в ее адрес порой перерастает в хейт. Причем в это бичевание, отбросив профессиональные стандарты, включились и некоторые антирежимные медиа. Иные комментаторы с видом разоблачителей замечают: а случайно ли о необходимости диалога между Европой и Минском почти одновременно заговорили Лукашенко и Колесникова?

Господи, да беларуский автократ всю дорогу перемежает брань в адрес «гнилой» Европы с призывами в духе кота Леопольда.

Критиков задели фальшивые ноты

Да, ряд посылов Колесниковой выглядит наивно. Например, что Лукашенко, которого продолжает терзать синдром 2020 года, может вдруг настолько раздобриться, что снова пустит в страну независимые СМИ и НПО.

Многих задели благодарности в адрес правителя и его подручных — за освобождение, операцию, которую сделали Колесниковой в заключении. И рассуждения о милосердии в этом контексте. Ну какое милосердие у бездушного тирана, он цинично торгуется, возражают оппоненты.

В этих пассажах бывшая флейтистка, действительно, взяла фальшивые ноты.

Но в целом ее ключевая мысль совпадает с тем, что делает на беларуском треке команда Дональда Трампа, которого лидеры беларуской оппозиции критиковать в открытую не решаются. Идея в том, что санкции — не фетиш, а инструмент, который должен быть рабочим. И обменивать их на спасение людей — вполне благородное дело.

Резонно звучат замечания, что основные европейские санкции наложены за соучастие в агрессии, которая продолжается. Однако, во-первых, Минск и до того огреб прилично — за миграционный кризис, посадку самолета Ryanair. Во-вторых, на горизонте замаячило замирение.

И если Трамп дожмет Москву и Киев (увы, больше давит на Киев), заставит подписать хотя бы худой мир, то Россия, естественно, поставит вопрос о снятии с нее санкций за войну.

А уж с Беларуси тогда их логично снимать тем более. И может получиться так, что от этого бремени Лукашенко избавится безо всяких уступок. Этот момент раз за разом отмечает один из промоутеров условной гибкой линии Валерий Ковалевский.

В любом случае в послевоенном мире Европа откажется в радикально иной ситуации. На континенте будет выстраиваться некая новая архитектура безопасности, и представляется, что в этом процессе лучше сотрудничать с Беларусью, чем целиком отдавать ее в распоряжение Кремля.

Чем закончатся война и эксперимент Трампа на беларуском треке?

Интересно то, что в вопросе санкций позиция Колесниковой практически совпадает с тем, что говорит оппозиционный патриарх Зянон Пазьняк (мол, такая политика во вред независимости Беларуси). Хотя в принципе этот непримиримый враг империи считает «бабариканцев» политическими противниками.

Ну, эти крайности никогда не сойдутся в союзе, однако в целом лагерь сторонников гибкой линии, вероятно, будет расширяться и укрепляться. В принципе, «бабариканцы» сохранили единство с 2020 года. Если сам их тогдашний лидер решит-таки снова выйти на политическую арену — эта линия наверняка усилится.

Колесникова тепло встретилась со Светланой Тихановской, но не скрывает, что их политические подходы — в частности относительно санкций — разнятся. Так что дружба дружбой, но если «бабариканцы» создадут свой политический центр и заимеют некоторый ресурс, борьба между ними и оппозиционным мейнстримом, исповедующим стратегию бескомпромиссного давления на режим, может оказаться довольно острой. В том числе и за внимание европейских акторов.

Во всяком случае, с президентом Германии Колесникова уже встретилась. А еще раньше ее и Бабарико приветствовал министр иностранных дел ФРГ Йоханн Вадефуль.

Интересно, пойдут ли сторонники размена санкций на узников и диалога с Минском на уже скорые выборы в Координационный совет. Если да, то интерес к кампании может повыситься.

А вообще многое будет зависеть от того, насколько успешным окажется эксперимент Вашингтона на беларуском треке. Состоится ли «большая сделка», и если состоится, то на каких условиях.

Пока самый больной в этом контексте вопрос — то, что продолжаются репрессии. Спецпредставитель США по Беларуси Джон Коул туманно обещает, что и до этого дойдут руки. Но не факт, что люди Трампа, который мало похож на адепта демократизации и прав человека, будут сильно давить в этом плане на Лукашенко. И насколько сам он ментально готов к хотя бы некоторому смягчению внутриполитического климата?

Дальнейший ход двух сюжетов — российско-украинской войны и «большой сделки» между Минском и Вашингтоном — во многом определит контуры этого политического года для Беларуси. Колесникову троллят словечком «невероятные», но 2026-й действительно может стать невероятным. Правда, трудно сказать, с каким знаком.