Пастухов: «Ирану не повезло. «Ядерных зайцев» оказалось меньше, чем можно было бы ожидать»

— Почему, собственно, Иран не может иметь ядерное оружие? То, что это будет катастрофой для Израиля, аргумент веский, но касается только самого Израиля, — пишет Пастухов. — Это его экзистенциальная проблема, которую он имеет право и должен решать всеми доступными ему средствами.

Но это не дает принципиального ответа на вопрос в его экстремально радикальной постановке: «Почему то, что дозволено ядерной семье Юпитера, не дозволено персидскому быку?».

 Не скрою, вопрос этот интересовал меня давно, с того самого момента, когда в юности я познакомился с доктриной нераспространения ядерного оружия. Ее сочетаемость с принципом равноправия в международном праве всегда вызывала у меня сомнения. И это при том, что саму идею нераспространения я всегда поддерживал из чисто прагматических соображений.

К сожалению, идеология нераспространения ядерного оружия является той лакмусовой бумагой, на поверхности которой легко и непринужденно проявляется неоднозначность того доброго «старого миропорядка» (Потсдамского мира), который многие любят противопоставлять злому «новому порядку» Трампа-Путина.

И тот, и другой порядок, увы, основаны на праве силы, а не на силе права, и сущностной разницы между ними, на мой взгляд, нет.

Ядерным оружием до настоящего момента обладали две категории субъектов. Собственно архитекторы «Потсдамского мира», которые в итоге все им обзавелись, и несколько государств, которые впоследствии смогли «пройти между струй», протиснувшись сквозь противоречия между «великими державами».

Поскольку инстинкт самосохранения у последних оказался хорошо развит, то, к моему удивлению, «ядерных зайцев» оказалось значительно меньше, чем можно было бы ожидать: из того, что на поверхности, – Израиль, Индия, Пакистан и Северная Корея.

Во многом им повезло потому, что представляемые ими угрозы носили преимущественно локальный характер, и для «коалиции победителей» они были тем «индейцем Джо», которого никто не ищет, потому что он особенно никому не нужен.

 То есть, если вдуматься, то вывод такой: вопрос, которым озаботился президент Ирана Пезешкиан о том, тварь ли Иран дрожащая или право имеет (ядерное), – чисто риторический. Право как имел, так и до сих пор продолжает иметь любой, кто может взять свое силой и удержать его на зубах.

Ну и тот, кому повезло не сосредоточить на себе внимание до того момента, пока бомба не окажется у него в зубах. Вот и вся легалистика.

Ирану не повезло с местом и временем. Во-первых, с его амбициями в самой горячей точке планеты он изначально представлял не локальную, а глобальную угрозу, что и было доказано пердимоноклем с Ормузским проливом и террором против арабских соседей (ладно Израиль – там все было понятно с самого начала, но здесь, среди «своих»…).

А во-вторых, он элементарно не успел: буйный Трамп сменил в Америке сонного Байдена, и Иран подсекли раньше, чем он выкатил свой ультиматум из пещеры.

В общем и целом, первая четверть XXI века оказалась богата на разоблачение многих приятных иллюзий о том, как устроен этот мир.